afgarch

ДА ТАК ЖЕ, как и везде, как пьют у нас в Брянской губернии или в Ямало-Ненецком автономном округе: скинулись, заслали гонца, нарезали огурцы, чокнулись, выпили. В целом психология пития едина у русского человека - куда б ни занесли его судьба и воинский долг. Разнятся лишь иногда кошельки питейщиков и обстоятельства места пития.

Были свои особенности и в Афганистане. Прежде всего - "сухой закон". То есть водка нигде в магазинах военторга не продавалась, а других магазинов на территории наших частей не было.

При таком отсутствии государственной заботы об официальном снабжении водкой, она, разумеется, текла в Афган бурным воздушным и сухопутным потоком, в первом случае не расплескиваясь на воздушных ямах, во втором же - текла снизу вверх вопреки законам физики по перевалу Саланг.

Водку завозили в Афган в основном авиаторы-транспортники по воздуху и снабженцы-тыловики - по земле. От случая к случаю занимались снабжением ограниченного контингента водкой и другие категории служивых и вольнонаемных: медики, гражданский персонал больших гарнизонов и еще Бог весть кто при всякой оказии. Все же остальные, кому таких случаев не представлялось, могли перевезти через границу не более двух бутылок водки, как разрешалось таможенными правилами. Солдатам же и вовсе ничего не полагалось.

Распространением водки среди жаждущих уже в самом Афганистане занимались все, кто чувствовал к этому способность и дарование. Более мелкие партии водки перекупались у авиаторов или у автомобильных колонн и расползались с соответствующей наценкой ближе к потребителю. Понятно, что офицерам и солдатам, регулярно ходившим в бой, было не до торговли водкой: они являлись в основном только потребителями. Трудно представить боевого офицера, привезшего из отпуска или командировки пару бутылок водки и решившего их продать товарищам. Или купившего ящик подешевле у авиаторов, а затем торгующего в розницу с наценкой. Это было невозможно по причинам, так сказать, психологическим, что вполне относится к рядовым и сержантам. Варианты же, такие как, например, привезти из Союза утюг (пылесос, паяльную лампу, часы и проч.), продать "душкам" и пропить - воинской этикой вполне допускались. Но, скажем, прапорщику где-нибудь на батальонном-дивизионном вещевом-продуктовом складе соображения воинской этики на психику не давили, и поэтому на любом складе всегда можно было купить что надо в любом количестве. А если возле вашей части оказался рядом госпиталь или медсанбат, это значило, что часть ваша формировалась под счастливой звездой. Не говоря уже о том, что в минуты затишья наиболее нетерпеливые и энергичные воины могли вступать в различные формы взаимоотношений с женщинами. Наличие рядом госпиталя - это верная возможность; не допить до нужной кондиции к 3-4 утра, постучать наугад в любое окошко госпитального домика, и тогда за двойную плату нежная женская рука просунется и протянет вам вожделенную бутылку. При этом вы не получите выговора за неурочный час, а напротив, хоть и спросонья, но - изысканнейшую любезность.

Говорить же о каком-то повальном пьянстве, по крайней мере среди боевых частей, не приходится хотя бы по причинам материальным. Возможно, более активно пили те, у кого были деньги, но мне, армейскому офицеру, бывать в тех местах не доводилось. Водка покупалась по особым случаям: на поминки, на замену, на большие праздники. Все в складчину и не очень много. Чаще пили брагу, не перегоняя ее в самогон по разным причинам. Но об этом чуть позже. Пока же о водке.

С употреблением водки в таких "полусухих" условиях было связано множество большей частью забавных приключений. Не говоря уже о том, что и в нормальных условиях русский человек относится к питью с философическим юмором (чего стоит только вполне диалектическая присказка: "без стакана не поймешь"), в ситуации неразумных ограничений добывание водки, провоз ее через границу и другие некровавые операции становились своего рода всеармейским спортом. В спортивных состязаниях принимала активное участие ташкентская таможня, к работникам которой у меня нет ни претензий, ни обид. Надо сказать, что было множество способов закатывания спирта в компот, во фрукты, целлофановые пакеты и т. д. Таможенники довольно уверенно это разоблачали и огорченный контрабандист выносил банки со спиртовым компотом в зал, где сидели военные, еще не прошедшие таможню: "Пейте, мужики!" И мужики пили, пережидая многочасовой досмотр, к которому многие уже подползали. Что и понятно психологически, ведь это была прощальная выпивка на собственной территории. Для многих и последняя.

Вообще таможенники, по моим впечатлениям, были настоящими профессионалами и даже психологами. Например, они каким-то сверхъестественным чутьем улавливали кто, сколько и с какой целью везет через границу водку и удачно дифференцировали всех, проходящих таможню. Это вполне совпадало с нашим самодеятельным психологическим опытом. Не раз они прямо перед моим носом немилосердно шерстили, хитрющих прапорщиков, грузных штабных офицеров и женщин разнообразного назначения, вытряхивая водку и еще что-то, и после этого почти без проверки пропускали меня и мне подобных. Вероятно, они понимали, что у офицера-десантника с высохшей обожженной солнцем физиономией если и есть пара лишних бутылок водки (честно признаться - всегда была), то он не будет их продавать, а выпьет с товарищами за скорейшую победу над врагом. Обычно таможенник смотрел на лишние бутылки, потом на меня и махал рукой, а под брючным ремнем во впадине живота оставалась недосмотренной еще литровая фляга со спиртом. Но зато как радовались твоему возвращению товарищи, разом выпивая все привезенные запасы. По сию пору это веселье вспоминается с особым ощущением теплоты, как праздник человека вернувшегося домой, в круг очень близких людей из другого непонятного, почти враждебного мирного мира.

Купить спиртное можно было еще в афганских дуканах, которые также включались в эту дилерскую, как теперь бы сказали, сеть наряду со складскими прапорщикам и другими категориями спекулянтов. Водка была все та же - русская, перекупленная у авиации или военных снабженцев, ведь собственного спиртного у афганцев не было по мусульманскому обычаю. У них без зазрения совести пили только коммунисты, и водку они держали главным образом для русских. Но пить купленное в случайных дуканах было опасней, чем медленно летать в вертолете на малой высоте над душманами. Торговали они еще и так называемой "кишмишовкой" - продуктом, состав которого ясен из названия, а технологию производства объяснить затрудняюсь (очевидно с применением перегонки), запаха же и вкуса был отвратительного - быть может, чуть лучше керосина, но гораздо хуже бензина октановым числом выше 76. Продавали ее, помнится, в целлофановых пакетах.

Потребление "кишмишовки", может быть, было связано и с небольшим риском, если продукт покупался у знакомого дуканщика, но определенное мужество и презрение к собственному здоровью все же требовалось. Автору довелось хлебнуть ее по недоразумению лишь однажды, с неприятного революционного похмелья, наутро 8 ноября 1983 г. Вошел приятель - офицер разведки и совершенный трезвенник из бережливого отношения к тому же здоровью (бывали там и такие отклонения) и дал, ехидно улыбаясь, хлебнуть страдающим боевым товарищам прямо из горлышка большой бутыли. А мне по дружбе дал побольше. И лишь затем сказал с удивленной интонацией запоздалого предупреждения: "Кишмишовка! Вчера никто не отважился, а нынче все прикладываются за милую душу. Полбатальона уже поставил в строй из одной посуды". Но просчитался хитроумный разведчик, на руку врагу оказалась его предприимчивость. Этой половине батальона, замеченной в отхлебывании из бутыли, пришлось еще около двух суток уклоняться от исполнения интернационального долга в районе батальонного сортира. Другая же половина, которую Бог пронес мимо бутыли, помучившись немного и запив похмелье компотом из столовой, встала в строй уже к вечеру следующего дня.

Вообще-то, надо с тоскою признаться, водочное счастье автору не улыбалось, и его часть была, очевидно, сформирована не в добрый час, ибо водки купить было абсолютно негде, и в "различные формы взаимоотношений" мы регулярно вступали лишь со вшами и душманами, а вовсе не с госпитальными женщинами. Большую часть афганского срока мне прослужилось в отдельном парашютно-десантном батальоне, одиноко стоящем вблизи границы с Пакистаном прямо посреди пустыни. Жара была, мягко говоря, невыносимая. 5-6 месяцев в году выпить водки днем мог захотеть лишь человек, решивший свести счеты с жизнью, а к ночи уже просто не оставалось сил ни на что хорошее. Да и не было ее нигде. Поэтому в употребленьи были более мягкие и изысканные напитки, например - брага.

О-оо, брага - это наша афганская алкогольно-технологическая песнь! Не было такого продукта, материала или даже боеприпаса, из которого ее нельзя было бы приготовить, добавив немного дрожжей. Бессмысленно открывать все тайны ее производства в особых условиях, но некоторые из них вполне подходят для того, чтобы занять достойное место на мировом рынке среди высоких русских технологий.

Жара способствовала быстрому приготовлению продукта. Сутки-двое - и бражка "вырви глаз" готова к употреблению, даже если бачок стоял не на солнце, а под койкой в палатке. Военная жизнь динамична и полна неожиданных перемен. Поэтому иногда была нужда приготовить бражку весьма быстро: отъезд, замена, гибель товарища и проч. Один капитан, которому совершенно неожиданно прилетела на вертолете замена, пустился на забавный трюк. Нужно сказать, что его должны были заменить еще полгода назад, но по какой-то штабной неразберихе про него забыли. Он, очевидно, уже решил, что получит в Афгане полковника, махнул рукой и выпил все приготовленное на замену. Всякий уважающий себя офицер готовился к замене и припасал именно водку.

Вертолет, привезший заменщика, должен был улететь обратно через 3-4 часа, и капитан хотел уже на нем и сгинуть. Вызвал наряд (солдаты относились к нему с уважением), объяснил ситуацию и пошел сдавать роту новому командиру. Солдаты замесили брагу, соорудили нечто вроде качалки на детской площадке, на один конец ее поставили 40-литровый бачок с брагой, а другой, меняясь, начали интенсивно раскачивать. Работа была нелегкая, но солдаты переживали за командира и поэтому, очевидно, рассматривали ее как боевую подготовку. Через три часа пьяный и радостный капитан грузился в вертолет, улетающий в Кабул. Провожающие офицеры также в замечательном расположении духа чувствительно махали ему с земли широкополыми армейскими панамами.

Был способ приготовления браги даже в течение часа. Если бачок с ингредиентами привязывали на задок бронетранспортера на марше, то через час езды брага уже была сногсшибательной. Правда, к такому способу прибегали не часто. Нужды не было, спешить особенно было некуда, а на войну ездили исключительно трезвыми. Гораздо чаще и даже традиционно, уходя на войну, ставили бражку, чтоб по приходу либо помянуть товарищей, либо просто снять напряжение. Короткие операции или засады продолжались 3-5 дней, самый срок для отличной браги.

Однажды, перед уходом на войну, случилась то ли получка, то ли завоз продуктов в батальон, и офицеры нескольких рот, скинувшись, общими усилиями замесили литров 100 бражки на возврат. Предполагали уехать на 3-4 дня и, вернувшись, устроить настоящий праздник. Операция как назло затянулась, сначала на неделю, потом еще на две - мы с тоскою и болью в сердце подумывали о бражке - и, наконец, почти через полтора месяца войны я в головном дозоре подъезжаю к базе батальона. Нос чувствует, что на базе что-то сильно протухло. Спрашиваю солдата "на калитке": "В чем дело, чем это вы так загадили наши зимние квартиры?" "А это, - говорит, - вот уж целый месяц тянет дерьмом от офицерских модулей. Мы ж не можем их вскрыть." Я прохожу внутрь глинобитного строения, разделенного деревянными перегородками на ротные комнаты для офицеров, и у меня не хватает терпения возиться с ключом в такой жуткой вони - я срываю замок.

Засохшая пена от выползшей из емкости браги равномерно расползлась по комнате. Сам напиток, в котором уже прошли все процессы брожения и даже отстаивания в количестве примерно 80% от прежнего объема по цвету напоминал кирзовый сапог, а по запаху общественный туалет. Я пошел встречать въезжающую колонну батальона, сплошь состоящую из брезгливо искривленных лиц.

Операция эта была не только затяжной, но и изнурительной. Мы потеряли несколько человек, допустили досадный промах, и нас еще сильно обложило вышестоящее начальство. В общем, хорошего ждать не приходилось. Ни тебе орденов, ни медалей - одна тоска. Самое время выпить. Угрюмые грязные офицеры молча сидели вокруг бака с вонючей жидкостью. Никто не верил, что это можно пить. Старшина-прапорщик взялся перегнать в самогон. Через несколько часов, когда все уже привели себя более-менее в порядок, почистили оружие и на нас спустилась афганская ночь, мы сидели в том же составе вокруг примерно втрое меньшей посуды, где плескался перегнанный продукт. Цветом на этот раз он был подобен вишневому ликеру, а запах изменился незначительно в сторону большей терпкости, что-то вроде нашатыря с примесью г... Большинство еще сомневалось, что это все-таки можно выпить хотя бы и в перегнанном виде. Жаль было средств, затраченных на приготовление, - сахар и дрожжи были в большом дефиците. А мы ухнули туда чуть не месячную норму.

Жребий разрешает такие ситуации. Досталось пить первому замполиту одной из рот по прозвищу "Кубик" за одинаковые размеры по трем осям координат. Мы с интересом смотрели на товарища. Кто-то предложил: "Может быть, дадим для пробы Волчку?" Это был батальонный пес. Замполит, однако, хоть ему и было боязно, эту мысль решительно отверг из человеколюбия: "Жалко, еще подохнет". Он зажмурился и ахнул в себя целую алюминиевую солдатскую кружку напитка. Все ждали, что с ним будет. Постепенно глаза его заблестели, и он изрек:" Ничего, это когда не пьешь воняет, а как выпьешь - совершенно не пахнет". И мы шумно начали пить эту смесь: за гибель товарищей, за военную удачу-неудачу и даже за подлое озверелое начальство, протиравшее штаны неизвестно где, как обычно это бывает со всяким начальством, по милости которого нам приходится пить здесь эту отвратительную дрянь

(С) "Независимое военное обозрение" (НВО), электр. версия прил. к "НГ" (ЭВНВО). Номер 001 (75) от 09 января 1998 г., пятница. Полоса 8.

Перепечатка за рубежом допускается по соглашению с редакцией. Ссылка на "НВО" и ЭВНВО обязательна. Справки по адресу evng@ng.ru

Опубликовано с любезного разрешения М.Железняка (Независимая газета)

	К ПРЕДИСЛОВИЮ
	ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
	ЛИНКИ
	ГОСТЕВАЯ КНИГА (ваши отзывы и комментарии)