afgarch

По тропе идти было нельзя. Если на ней нет душманских мин, запросто могут оказаться свои. Ведь и теперь возвращались с минирования: сейсмомины, которые они оставили в подарок "духам", коварная вещь - абсолютно невидимые, они среагируют на человеческие шаги. Но дом был уже рядом, и группа расслабилась, прикрепленные к разведчикам саперы и вовсе сгрудились, потеряли безопасную дистанцию между собой. Один только раз этот сапер ошибся - шагнул на тропу. "Духовская" мина оказалась усилена взрывчаткой с металлической начинкой. Ноги ему оторвало сразу, одна рука повисла на коже. Покалечило и тех, кто оказался рядом.

Тот парень еще жил, когда из батальона "наверх" ушел доклад: задание выполнено, есть раненые, один погиб. "Как погиб? - вскинулся молодой лейтенант, - он еще дышит". И услышал в ответ: "Спокойно, Костя, боец доходит, да и лучше это для него".

Там после взрыва главное было не допустить паники - на минном поле это верная смерть. Костя Паркачев хоть и первый раз попал в подобную переделку, сумел сохранить порядок в группе. И тяжелораненого неплохо получилось перевязать. В Рязани хорошо учили воевать.

Костя только поступил в Суворовское, когда наши вошли в Афганистан. Потом он, хороший спортсмен, без труда попал в единственное в Союзе высшее военное училище ВДВ.

- Там нас конкретно готовили к войне. Каждый знал, что Афган в его военной карьере будет обязательно. Со многими однокашниками я потом встретился в Кандагаре.

Кандагар - единственная из 36 провинций Афганистана, которая так и не заключила мирного договора с просоветским Кабулом. Для спецназовцев расквартированной там 22-й бригады это означало одно: увидел человека с ружьем - будь готов к бою.

- В Афган я попал в 87-м, - рассказывает Костя. - Активные боевые действия к тому времени там вел только спецназ. А это, может, процентов десять от всей армии. Ну и результаты работы у нас и у обычных армейских частей были разные. Пехоте даже за один взятый у "духов" автомат полагалась награда, мы же брали оружие десятками единиц.

Караван

- Главной нашей задачей было не пропускать в глубь страны караваны с оружием с пакистанской территории. По количеству захваченного оружия, по числу убитых "духов" и собственных потерь наша рота была признана лучшей на той войне. Малыш - мой друг Игорь Веснин - забил самый большой караван за всю историю войны. С ним, кстати, шли иностранные советники - француз и египтянин. Малыш был разведчиком от Бога. С вертолетов мы все прекрасно находили следы разведки "духов". Но когда караван пройдет по тропе - лучше всех вычислял Игорь. Саша Тур тоже классный разведчик, у него только "Красной Звезды" три штуки, да еще орден Боевого Красного Знамени.

После хорошей разведки сама диверсия - это почти чисто технический акт. Любой из наших офицеров успевал метнуть по четыре гранаты до того, как первая взорвется. После этого часто оставалось только добить оставшихся в живых.

- Так ведь раненый еще опаснее. Терять ему уже нечего, и за свою смерть он постарается отомстить. Тут надо было действовать наверняка. Потом забирали оружие, машины, мертвых минировали. Они ведь своих должны быстро хоронить по своим законам, ну и нарывались, конечно, второпях.

- Себе мы имели право оставлять то, что нужно для войны. Это, скажем, удобные итальянские ботинки, китайские нагрудники - в них больше боеприпасов можно было распихать. Оставляли одежду "духов", американские минометы.

Вообще лучше советского оружия я ничего не встречал, вот только эти минометы. Они намного легче российских, и мины к ним паковались без масла, их не надо было обтирать, как наши. Кстати, именно наша бригада захватила первый образец американского "Стингера".

- Климат афганский, когда днем +50, а к вечеру 20. Гепатит и прочие инфекции. Постоянная пыль, грязь. Ко всему остальному можно было привыкнуть. К ночным рейдам по горам на десятки километров. К дневкам, когда все светлое время суток нужно пролежать так, чтобы тебя не видно было ни с земли, ни с воздуха. Лежать в засаде приходилось и по три дня. Воды с собой брали ограниченное количество, и на жаре мы все здорово высыхали.

- ... Это ты насчет Рэмбо, рейнджеров, да? Нет, так не называли, разве что в шутку. Киношных героев на войне не бывает. Я, кстати, не видел ни одного фильма про Афган, чтобы не плеваться. Когда человека в колено ранят, он не то чтобы бежать, да еще отстреливаться, он имя свое от боли забудет.

А такой вопрос - кем мы себя чувствуем на войне - там еще задал однажды корреспондент ТАСС. И я ему ответил: мы здесь наемники, только очень плохо оплачиваемые. За полтора года на войне я заработал денег ровно столько, что хватило на телевизор. Да и то потому, что полгода мои документы ходили по канцеляриям и я не получал зарплаты на руки.

Потери

- В общем-то сумасшедшие потери 1987 года, когда из нашей роты в 88 человек выбыло 56, из которых 26 убитыми, случились по вине обстоятельств и ошибке командира. Сбили "вертушку", вместе с экипажем гибнет весь десант, а это девять человек. Или приехал новый зам. комбата. По неопытности устроил бой в заведомо проигрышной позиции. Саша Тур ему говорил, что не стоит здесь "духов" дразнить. Он-то знал, что советовать: больше чем за два года войны в своем взводе не потерял ни одного человека.

Тот майор новенький тогда тоже погиб. У Саши Тура патронов оставалось на две минуты боя. Если б им тогда не успели помочь, все кончилось бы еще печальнее.

Награды

- Значит, воевали вы не за деньги. А какие-то стимулы вообще были?

- Я не буду говорить за солдат-срочников, но мы-то - офицеры, профессиональные военные. И наше дело было грамотно, четко, по-умному выполнять приказы. И мы учились воевать на настоящем деле. И нашей армии было вполне по силам навести жесткий военный порядок в Афганистане. Если б такая задача была четко сформулирована и поставлена перед военными, там бы достаточно быстро не осталось никаких душманов, были бы одни крестьяне с мотыгами. В Советской Армии - не знаю, как сейчас - одна хорошо подготовленная дивизия была в состоянии захватить такую среднюю европейскую страну, как, скажем, Польша. И Грачев не блефовал, когда говорил, что взять Грозный можно одним десантно-штурмовым полком. Просто армии не давали воевать по-настоящему. В Афгане мешали комиссары, а в Чечне, наверное, уже деньги.

А стимулы... Ну от орденов никто не отказывался. И тут тоже была своя система. Малыш тянул на Звезду Героя, но поскольку не был коммунистом, получил только "Красное Знамя", четвертую "Красную Звезду", наверное, уж неудобно было давать.

- Я из трех заместителей командира роты был самым скромным - одна "Красная Звезда" и несколько медалей.

Возвращение

- Ты ведь не просто стрелял, ты знал, что убиваешь людей. Как ты возвращался к миру, к мирной жизни?

- Я не только знал, я и видел это. Были и рукопашные схватки. Ты, конечно, спрашиваешь, как я себя чувствую, когда мои руки в крови... Все нормально. Во-первых, я - офицер, профессиональный военный, а во-вторых, у меня здоровая психика. Там была война, и мы старались как можно лучше делать свое дело. Нет, кошмары меня не мучат.

- Вместе с Союзом и армия начала разваливаться. У меня даже должность последняя была с понижением. Правда, как мастер спорта по многоборью я входил в сборную Закавказского округа, участвовал в первенствах Вооруженных сил. Звали меня и в "Альфу" и в КГБ. В общем, пришел момент, когда нужно было сделать выбор - тянуть и дальше армейскую лямку или попытаться начать новую жизнь на гражданке. Теперь я просто капитан запаса.

- Костя, вы ведь в общем-то опасные люди. Вы умеете стрелять, взрывать. За вами как-то следит государство?

- А как за нами можно следить? Мы все, естественно, стоим на воинском учете, а уж кто чем занимается в мирной жизни - это дело совести каждого.

Для меня война и все мои специфические навыки остались в прошлом, в памяти. А из всего, чему меня учили в военных училищах, в гражданской жизни мне очень пригодился только английский язык. С партнерами по своему бизнесу я общаюсь без переводчика.

	К ПРЕДИСЛОВИЮ
	ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
	ЛИНКИ
	ГОСТЕВАЯ КНИГА (ваши отзывы и комментарии)

Первая смерть

Караван

Потери

Награды

Возвращение